Эпоха Пара

Я паро-панк
и я люблю паро-панк

ПубликацииПубликации ПрограммыПрограммы ИгрыИгры ТоварыТовары

Глава XXXII.
Крепости и долговременные укрепления в мировую войну.
Современные воззрения на формы заблаговременного укрепления границ государств

Крепости и долговременные укрепления в мировую войну

Ближайшие года четыре перед мировой войной ознаменовались необычайным ростом артиллерии: появились 28-см гаубицы Шнейдера, 30,5-см австрийские гаубицы, наконец с 1909-го


— 377 —

по 1910г. Германия в величайшем секрете конструировала на крупповском заводе 42-см мортиру. Новые орудия стреляли весьма мощными фугасными бомбами и обладали значительной, в сравнении с прежним, дальнобойностью. Благодаря этому обстоятельству генеральные штабы и артиллерийские круги почти всех государств стали относиться довольно скептически даже к крепостям наиболее совершенного типа, какими представлялись по своему масштабу Мец и Антверпен. Военные инженеры всех стран питали еще некоторую надежду на крепости, хотя и у них не было твердой уверенности в том, что крепости в состоянии при создавшихся условиях выдерживать весьма продолжительную оборону, так как ясно отдавали себе отчет в технических несовершенствах крепостных построек именно в отношении сопротивляемости новым гигантам. В России военные инженеры больше, чем в других странах, возлагали надежды на свои крепости и имели на то основание, так как здесь сведения о новых разрушителях получены были, по-видимому, ранее, чем во Франции, Италии и Бельгии, причем Россия сама заказала в 1913 г. 42-см гаубицу на одном из французских заводов. Березанские и варшавские опыты 1912—1913 гг. дали возможность сконструировать новые типы казематов, и их уже начали возводить в крепостях; однако опасались, успеют ли их своевременно закончить до начала войны, которая чувствовалась в воздухе.

Французы были осведомлены о результатах березанских опытов, но относились к ним как-то пассивно. Бельгийский инженер Дегиз, присутствовавший на березанских опытах, чуть ли не плакал, когда воочию убедился в том, какие разрушения способны производить 28-см бомбы в бетоне и броневых закрытиях. Он сознавал, какими крупными техническими недочетами обладали не только льежские и намюрские, но и более новые антверпенские форты, и по приезде на родину немедленно подал рапорт по начальству о необходимости произвести в бельгийских крепостях соответствующие усовершенствования, но его рапорт был положен под сукно, и бельгийский военный министр под давлением окружавших его лиц не склонен был придавать серьезное значение словам Дегиза. Бельгийские крепости продолжали пребывать в прежнем состоянии, а Антверпен к тому же — и в незаконченном виде.

Война была для крепостей боевым экзаменом, который они, по мнению большинства, не выдержали. Даже те, кто до войны хулил крепости, были поражены быстрым падением бельгийских и французских крепостей и фортов-застав в 1914 г. и русских в 1915 г. Льеж держался 12 дней, Намюр — 6 дней, Мобеж — 10 дней, Антверпен — 12 дней, форт-застава Манонвилье сдался после 54-часового обстрела орудиями крупного


— 378 —

калибра, Ковно держалась 10 дней, Новогеоргиевск — только 9 дней после того, как было завершено полное обложение крепости. Эти сроки сопротивления крепостей действительно были поражающе малы, особенно после того, как перед самой мировой войной говорилось о крепостях неограниченного сопротивления, т. е. способных держаться до конца войны. Доверие к крепостям было подорвано, причем некоторые не желали признавать за ними ровно никаких заслуг во время мировой войны.

Современная литература несколько выправляет роль крепостей в мировую войну. Целый ряд германских и французских военных писателей и лиц, занимавших во время войны высокие командные должности, которым обстановка на западноевропейском театре войны более, чем кому-либо, детально известна, подчеркивают, что все крепости, даже устарелые, которым приходилось быть в сфере боевых операций, сыграли свою определенную роль, но, правда, не все крепости выполнили свою задачу в той степени, как от них этого ожидали в мирное время. Так, на Льеж и Намюр, особенно же на Антверпен бельгийцы возлагали значительно больше надежд сравнительно с тем, что эти крепости дали. Но здесь причин много и среди них далеко не последнюю роль играет моральный элемент: бельгийские войска не были еще в должной мере обстреляны, особенно новыми мощными снарядами, которые оказались сюрпризом, сами войска в крепостях были невысокого качества. Про технические недочеты крепостей в своем месте было сказано много.

На русских крепостях (Ковно, Новогеоргиевск) влияние морального фактора сказалось в еще большей степени; к тому же здесь были налицо плохие качества командования в лице комендантов этих крепостей. Эти два фактора были решающими, ибо, не говоря про Новогеоргиевск, имевший 3—4 линии обороны и форты с вполне надежными казематами, способными сопротивляться даже 42-см снарядам, даже незаконченная Ковно со своими устарелыми фортами, но исключительно благодарной для обороны местностью и эшелонированными в глубину позициями при иных гарнизоне и коменданте могли обороняться значительно дольше того, чем она оборонялась фактически. И разительным в этом отношении контрастом был маленький Осовец, который германский кайзер называл “игрушечной крепостью”. Здесь и гарнизон, и толковый, энергичный комендант при наличии, правда, более значительного количества надежных казематов, чем в Ковне, но также при свободном тыле смогли вести оборону в течение 6,5 месяца: крепость на заданный срок задачу свою выполнила.


— 379 —

Но если крепости в мировую войну и играли известную роль, то нельзя с несомненностью отрицать того факта, что изолированная крепость показала себя с плохой стороны. Такая крепость потеряла при современных средствах поражения свое значение. Это довольно ярко высказал Людендорф в своих “Воспоминаниях” словами: “Новогеоргиевск был может быть последней окруженной фортами крепостью, взятой после обложения... Крепости с поясом фортов отжили свой век. Они не могут сопротивляться современной артиллерии и ее огромному расходу снарядов”.

Ту же мысль другими словами высказал французский инженер Бенуа в статье под заглавием “Долговременная фортификация во время войны” (см. “Revue du Genie Militaire”, январь-апрель 1922 г.): “Один из выводов минувшей войны есть тот, что изолированная крепость в том виде, как ее понимали до сих пор, не может больше противостоять дальнобойности орудий и чудовищному количеству выпускаемых снарядов... Отдельные форты, вынесенные на практиковавшиеся до сего времени расстояния, не могут обеспечить крепость от интенсивного бомбардирования. Сами они могут быть взяты с тыла артиллерией противника. Их пришлось бы вынести на значительные расстояния от центра ядра, но это дало бы крепости чрезмерное развитие и тогда мы не имели бы более крепости, а получили бы укрепленный район... Обложенная крепость Верден, при зарегистрированном в 1916 г. громадном расходе боевых припасов и человеческих жизней, могла бы просуществовать не более 15 — 18 дней”.

Несколько иначе стоял после войны вопрос о крепостях, включенных в общеармейский фронт: в таком положении крепости обороняться могут продолжительное время, и это было доказано в мировую войну Верденом и Осовцем, особенно первым: крепость Верден, включенная в укрепленный район, держалась до конца войны.

Немцы прекрасно учли указанное обстоятельство и с 1917 г. включили находившиеся в их руках бельгийские крепости Антверпен и Намюр, равно как и свои укрепленные районы Мец — Тионвиль и Страсбург — Мольсгейм, в качестве опорных узлов, в тыловую гинденбурговскую позицию, носившую почти долговременный характер, но не законченную постройкой даже к концу войны.

Вместе с изолированными крепостями, в послевоенной литературе стали подвергаться осуждению и долговременные укрепления вообще. Чтобы показать, насколько ошибочно такое осуждение отдельных долговременных укреплений, достаточно вспомнить результаты бомбардировок верденских фортов,


— 380 —

о которых тот же французский инженер Бенуа говорит в другой своей статье “Сравнительный очерк укреплений Вердена и Меца”, помещенной в “Revue du Genie Militaire” за 1921 г.:

“Даже после самых сильных бомбардировок, — говорит Бенуа, — бетонированные форты Вердена сохраняли большую часть своей обороноспособности и в частности все свои активные свойства”. Бывший начальник инженеров 2-й армии, в районе которой находился Верден во время германского наступления 1916 г., генерал Декурсис также свидетельствует{13}, что: “Благодаря французским фортам, множество человеческих жизней было сохранено, и долговременная фортификация, в широкой степени содействовавшая спасению Вердена, сохраняя незыблемыми важнейшие оборонительные позиции, подтвердила свою боевую ценность в период самой жесточайшей атаки, какой не видала ни одна война”. Маршал Петэн в своем труде “Верденское сражение” (“La bataille de Verdun”, 1929) в заключении говорит: “Форты Вердена принесли нашим войскам могущественную помощь во время сражения и широко содействовали успеху. Это еще малоизвестный факт, который необходимо провозгласить, чтобы выправить ошибочные мнения, которые установились в отношении долговременной фортификации”.

    {13}См. стр. 86 книги К. Величко: "Крепости до и после мировой войны". 1922 г.

Участники обороны крепостей Осовец и Новогеоргиевск также свидетельствуют о том, что форты после сильных бомбардировок продолжали сохранять свою общую обороноспособность.

Все вышеизложенное относительно крепостей и долговременных укреплений во время мировой войны может быть резюмировано так:

1) в мировую войну все крепости роль сыграли, но не всегда в той степени, как это предполагалось в мирное время;

2) изолированные крепости оборонялись обычно в течение непродолжительного срока; считают, что они отжили свой век и впредь их строить не будут;

3) долговременные укрепления как таковые в мировую войну себя оправдали: при достаточной их мощности они оказывали сопротивление самой могущественной артиллерии и содействовали тактическим действиям войск, почему и в будущем должны найти себе применение в соответствующих современному состоянию артиллерии и других средств поражения формах.


— 381 —

Современные воззрения на формы заблаговременного укрепления границ государств

Так как крепость в прежнем понимании этого термина перестала удовлетворять военные умы как известная фортификационная форма, то естественно решили отказаться и от способа укрепления границ системой прежних крепостей. Надо было искать новый способ, новые формы.

Людендорф первым, осудив фортовую крепость, но не долговременные укрепления, указал, что эти последние “будут в будущем носить характер раскинутых пограничных позиций”.

Новый германский устав “Вождение и бой соединенных родов войск” 1922 г. уже определеннно указывает, что “созданные еще в мирное время укрепленные районы и оборонительные линии отличаются от сильных полевых укрепленных позиций существенным образом тем, что при их сооружении в обширных размерах применяется бронирование и возведение сильных бетонных построек и мощных препятствий, а также купольной артиллерии”.

Вышедшее в 1923 г. новое германское “Наставление по укреплению полевых позиций” (часть I) разъясняет, как должны быть устроены упомянутые выше укрепленные районы и оборонительные линии, а именно в §95 о постройке долговременных укреплений оно указывает, что: “В мирное время надо создать только казематированные постройки, средства сообщения и связи, основания под орудия и организовать снабжение картами. Казематированные постройки должны быть устроены сильной конструкции из железобетона и брони, с газоубежищами, водоснабжением, вентиляцией, освещением и бронированием; пути сообщения и связанные с ними постройки могут служить в мирное время хозяйственным целям. Водные преграды должны быть подготовлены устройством запруд; при подходящих условиях они служат также в мирное время хозяйственным целям (орошение, разведение рыбы). Особенно важные препятствия подготовляются уже в мирное время установкой железных кольев на бетонных фундаментах; общая же масса препятствий, так же как и стрелковые окопы (огневые позиции), создается в период мобилизации”.

Известный германский военный писатель генерал Шварте в своем последнем труде “Военная техника современности” 1927 г. тоже высказывает мысль о замене прежних крепостей укрепленными зонами. На стр. 141, в главе “Крепостное строительство и крепостная война”, он пишет: “Крепостное строительство должно в будущем принять, в отношении расположения и группировки, формы укрепления, выявившиеся во время войны: долговременное


— 382 —

укрепление страны должно прийти к глубоким эшелонированным зонам сопротивления. Конечно, не может быть никакой речи о том, чтобы подобные зоны сопротивления располагались кругом защищаемого пункта взамен прежнего фортового пояса. Долговременная их постройка помимо больших денежных затрат потребовала бы огромных гарнизонов для обороны, и все-таки защита ядра, с увеличением дальности артиллерийского огня и имея в виду наличие воздушного флота, не была бы достигнута... Время изолированных крепостей прошло. На их место выступает укрепленная зона вдоль государственных границ, которая имеющимися крепостями воспользуется как желанными опорными пунктами, а реки или горные хребты использует в качестве естественных преград или для образования отдельных участков. Защита крыльев и флангов подобных укрепленных зон, если она не достигается наличием нейтральной страны или моря, может быть достигнута только маневрами войск. Будут ли и какие именно участки этой как бы “линейной крепости” построены уже в мирное время — это будет зависеть главным образом от оперативных и экономических соображений. Но так как такую крепость сыпровизировать также невозможно, то большинство военных голосов стоит за то, чтобы важнейшие и сильнейшие постройки возвести в мирное время, а остальное — в период мобилизации”.

Изложенное показывает, что в Германии после мировой войны определенно отказались от мысли создавать впредь фортовые крепости и перешли к новой форме укрепления границ помощью укрепленных зон.

Немцы имели уже большой опыт в подготовке таких зон в мировую войну. Действительно, в 1914—1915 гг. они применили такую зону для усиления северного фронта попавшей в их руки крепости Антверпен; в 1915-1916 гг. эту же систему они применили для усиления крепости Майнц и северного и южного фронтов крепости Мец. Работы на южном фронте крепости Мец были подробно описаны в главе XXX (см. фиг. 144). С 1922 г по 1925 г подобного же характера укрепленные зоны, но с меньшим количеством отдельных железобетонных и бетонных построек, хотя и более мощных по конструкции, были возведены немцами, как это обнаружила междусоюзническая контрольная комиссия в июне 1926 г., в 10 км к юго-востоку от прежнего фортового пояса крепости Кенигсберг, затем — в 6 км к востоку от крепостцы Бойен; в 20 км к востоку от р. Одер, южнее крепости Кюстрин, я наконец в 14 км к северо-востоку от старой крепости Глогау.

Во Франции первые намеки на новый способ укрепления границ дал инж. Бенуа в упомянутой выше статье своей в 1922 г.,


— 383 —

где он высказывался в следующих выражениях: “Является настоятельная необходимость предупредить доступ противника на свою территорию... для этой цели надо создать на границе или в непосредственной близости к ней укрепленный барьер”. Этот укрепленный барьер мыслился Бенуа, как ряд эшелонированных в глубину позиций, укрепленных в основе средствами долговременной фортификации, но затем совершенствуемых в период мобилизации средствами фортификации полевой. Никаких схем Бенуа не давал.

В том же 1922 г. о новых фортификационных формах укрепления границ писал французский инженер полковник Левек в статье “Опыт исследования современной долговременной фортификации”{14}. Не являясь категорическим противником прежней сомкнутой крепости, он все же находил, что “при современных условиях пришлось бы сомкнутые крепости устраивать радиусом в 30 км”. Но “обширная сомкнутая крепость, — писал Левек, — является по своей природе во всех отношениях расточительным средством”. Это обстоятельство приводило автора к предложению прикрывать сети важнейших путей сообщения государства и важнейшие приграничные районы “длинными долговременными фронтами, организованными из особых участков на гарнизон в 1 батальон каждый”, а позади них устраивать особые сомкнутые цитадели диаметром до 6 км. Свои мысли автор пояснял схемами.

    {14}См. русский перевод в "Военно-инженерном зарубежнике" за 1922 г. , № 11 - 12.

После Левека во Франции по тому же вопросу делал предложения целый ряд других военных писателей, в большинстве участников мировой войны (подполковник Трико, полковник Норман, капитан Перрэ, полколковник Шовино){15}.

    {15}См. фон Шварц, Современная фортификация, русский перевод профессора В. Яковлева, 1928 г., издание ВТА.

Основная мысль у всех одинакова: все они предлагают заменять прежние крепости укрепленными зонами или укрепленными районами. Последняя иностранная литература указывает, что такие районы уже начались возведением в Лотарингии — от старой крепости Лонгви до Диеза, с использованием также прежнего германского района Мец — Диденгофен, но повернутого фронтом на восток; затем — в Вогезах (Саарунион — Мутциг) с использованием прежнего германского района Страсбург — Мольсгейм.

Но фортификационный облик французских укрепленных зон и районов не выявился еще столь рельефно, как таковых же германских. Судя по литературе, можно лишь указать, что


— 384 —

французы считают неприемлемым для себя принятый немцами метод распыленной фортификации (fortification dispercee) и по опыту Вердена придерживаются, по-видимому, применения в своих районах не только мелких бетонных построек, но и более мощных, напоминающих “форт Мужена 80-х годов XIX века”. Кроме того, придается большое значение противовоздушной обороне и подземным сообщениям между всеми постройками.

Рис. Участок линии Мажино Рис. Участок линии Мажино

Нельзя здесь обойти молчанием еще предложения бельгийского профессора инженера Дегана, который в своем труде “Долговременная фортификация в обороне страны”{16} высказывается против принципа применения долговременных укреплений в непрерывно тянущихся вдоль границ позициях. Он говорит: “Роль и распределение долговременных укреплений для обороны государства должны определяться исключительно стратегическими соображениями... Каждое государство и в каждом государстве каждая граница требуют особого способа укрепления” ... В отношении обороны Бельгии Деган высказывается так: “Война 1914—1918 гг. совершенно не изменила стратегических особенностей Бельгии... Оборона Бельгии должна основываться на полевой армии, хорошо обученной, хорошо снабженной, маневрирующей и опирающейся на те укрепленные районы, которые диктуются на местности историей, кампанией 1914—1918 гг. и стратегическими особенностями нашей страны

    {16}См. перевод проф. В. В. Яковлева, 1928 г., издание ВТА.

— 385 —

”. Далее он приводит, какие пункты и как должны быть в современных условиях укреплены. Профессор Деган считает, что в первой линии должны находиться три укрепленных района: Антверпенский, Льежский и промежуточный между ними — Диестский. Во второй линии он намечает укрепленный район у Термонда, долженствующий играть роль тет-де-пона на Шельде и Дандре, и у Намюра — в качестве тет-де-пона на Маасе и Самбре. В тылу Деган предполагает западный приморский район, защищаемый плотинами (Дамм, Брюгэ, Изер, Ньюпорт, Остендэ, Зеебрюгэ) и наводнениями. Затем линия льежского и намюрского районов с дальнейшим течением р. Маас рассматривается в качестве отсечной позиции. Помимо укрепленных районов, Деган в заблаговременную подготовку границ Бельгии включает также “массовые разрушения путей сообщения” на всей пограничной полосе местности, проходящей впереди укрепленных районов, от Арлона до Антверпена, особенно же в Лимбурге — для обеспечения его горных и промышленных центров.

Относительно самого характера создаваемых в указанных выше пунктах укрепленных районов Деган держится того взгляда, что такие районы могут быть как сомкнутые, так и открытые с горжи, в зависимости от положения района и его роли. В этом отличие бельгийских районов от французских, которые, как мы видели выше, всегда открыты с тыла, так как представляют собой лишь глубокие и протяженные полосы. В применении к проектируемым выше районам профессор Деган считает, что Льежский район должен быть обязательно сомкнутый, Антверпенский и Намюрский могут быть с тыла сомкнуты более слабыми укреплениями, Диестский и Термондский районы могут быть открытые с тыла; наконец приморский район представляет укрепленную прибрежную полосу. В иностранной прессе было сообщение, что Бельгия уже укрепляет Льеж.

Таковы теоретические и практические установки в отношении современного способа укрепления границ в Германии, Франции и Бельгии. О других странах пока говорить преждевременно, так как литература недостаточно еще выявила существующие там взгляды на данный вопрос.

Небезынтересно будет однако указать еще, что по поводу новых форм укрепления границ высказывался также инженер фон Шварц, состоявший в последние годы профессором Аргентинской военной академии. В своем труде “Прошлое и настоящее фортификации” (1927 г.){17} он писал так: “Французы отказываются

    {17}См. русский перевод проф. В. Яковлева "Современная фортификация", 1928 г., издание ВТА.

— 386 —

от принципа укрепления отдельных пунктов, имеющих большое стратегическое значение, и предлагают применение долговременной фортификации для прикрытия широких пограничных районов, занятие которых необходимо для обороны страны. Новая идея сильно разнится от старой. Прежде оборона отдельных пунктов достигалась защитой этих пунктов со всех сторон; это была круговая позиция и направление атаки теоретически было безразлично. Современные оборонительные фронты наоборот обеспечивают только с одной стороны, и чтобы они были сильными, надо наверное знать направления, в которых может появиться противник... Старая система — круговая — не имела ни флангов, ни тыла; это было условие, выгодное именно для обороны. Линейная система наоборот представляет особенно уязвимые фланги и тылы. Этот недостаток столь значителен, что большое число умов полагает, что, отказываясь от принципа сомкнутой фортификации, тем самым уничтожают всю ценность долговременной фортификации... Ряд выводов возвращает меня к принципу старых сомкнутых крепостей без уязвимых флангов и тыла. Такое разрешение задачи применения современной фортификации к обороне страны представляется в моих глазах естественным логическим развитием кольцевого способа обороны, зародившегося из забора, ограждавшего пещеру первобытного человека, и прошедшего, беспрестанно совершенствуясь, в течение тысячелетий, через оборону крепостей, чтобы закончиться ныне оборонительным окружением больших районов”.

В общем, профессор Шварц стоит за создание крупных территориальных районов, укрепленных со всех сторон, т. е. возвращается к идее сомкнутой крепости, но очень больших размеров. Однако, видимо, в виде уступки духу времени он сам предлагает в своем труде укрепленную зону глубиной в 4—6 км, состоящую из 6 эшелонированных в глубину оборонительных линий, приноравливая общее расположение оборонительных построек к принятому (в данном случае для армии Аргентинской республики) уставному расположению войск в открытом поле. В этом одна из характернейших особенностей предлагаемой им схемы зоны.

В своем труде профессор Шварц описывает между прочим предложения профессора Военной академии США полковника Митшеля, который тоже является сторонником прежней крепости, но считает, что она должна состоять из центральной цитадели, окруженной в расстоянии около 7 км укрепленной зоной, имеющей глубину более 12 км и состоящей из 4 позиций.

Объем настоящего исследования не позволяет останавливаться на дальнейших современных предложениях заблаговременной


— 387 —

подготовки границ государств, появлявшихся в русской литературе; здесь приводится лишь перечень трудов и статей, в которых можно найти эти предложения.

1) Ф. Голенкин. Подготовка государств к обороне в инженерно-техническом отношении, 1920 г.

2) Г. Г. Невский. Опыт исследования современных форм заблаговременном фортификационного укрепления, 1922 г.

3) И. Белинский. Крепость-лес, 1923 г. (статья в журн. “Военная мысль и революция”, кн. II).

4) Н. Шелавин. Будущие крепости, 1923 г. (статья в журн. “Техника и снабжение Красной Армии” № 38 и 39).

5) Д. Карбышев. Инженерная подготовка границ СССР, 1924 г. (статья в журн. “Военная мысль и революция”, кн. I).

6) С. А. Хмельков. Узлы сопротивления современных долговременных укрепленных позиций, 1926 г., издание ВТА.

7) Н. Коханов. Инженерная подготовка государств к обороне, 1928 г.

8) В. В, Яковлев. Новейшие сведения об укреплении восточных границ Германии и Франции, 1929 г., издание ВТА.


— 388 —
Я люблю паро-панк Поддержи сайт
купи наши товары
Письмо
админу
rex@steamage.ru
Сайт существует с 16.12.2017