Эпоха Пара

Я паро-панк
и я люблю паро-панк

ПубликацииПубликации ПрограммыПрограммы ИгрыИгры ТоварыТовары

Глава XIX.
Фортовые крепости Западной Европы

Зарождение идеи отдельных фортов в крепостях и их первичные формы


— 159 —

В главе XVII мы видели, что уже в 30-х годах XIX века во многих европейских государствах начали появляться так называемые крепости-лагери, состоящие из ограды и пояса фортов. Однако вначале удаление фортов от ограды было незначительным — всего от 1,5 до 3 км (фиг. 82), расстояние между фортами обусловливалось взаимной поддержкой пушечным огнем и бывало обычно от 1-го до 2-х км.

Фиг. 82. Фортовая крепость Фиг. 82. Фортовая крепость

Главной оборонительной позицией в этих первоначальных фортовых крепостях считалась по-прежнему ограда, форты же играли лишь роль передовых опорных пунктов, увеличивающих периферию, а вместе с тем и внутреннюю площадь крепости, и обеспечивающих ядро крепости от артиллерии тогдашней дальности. Промежутки между фортами оставались совершенно свободными: они являлись ареной действия подвижных резервов и служили для свободного входа и выхода полевой армии, которая могла, по мнению военных авторитетов того времени, располагаться в крепостях большого развития лагерем, пользуясь ими как временными убежищами; отсюда и название таких крепостей — крепости-лагери.

Но по мере того, как европейские государства стали покрываться сетью таких крепостей-лагерей, старые элементы их ограды начали постепенно умаляться в своем значении, и центр тяжести обороны стал перемещаться на форты,


— 160 —

которые вследствие этого начали совершенствоваться в своем устройстве и вместе с тем, по мере увеличения дальности артиллерийского огня, постепенно выдвигаться все дальше и дальше вперед. Это обстоятельство заставляет нас здесь несколько остановить внимание на истории зарождения идеи фортов, на рассмотрении их первичных форм и затем дальнейшей их эволюции.

Фиг. 83. Эволюция сплошной ограды в фортовый пояс Фиг. 83. Эволюция сплошной ограды в фортовый пояс

Если мы обратимся к первобытным крепостям древнего периода, состоявшим (фиг. 83) из сомкнутой ограды (а) в виде стен и башен, то усмотрим, что здесь главную роль играли именно башни — в качестве сильных безопасных от штурма опорных пунктов. С появлением артиллерии башни обратились сначала в бастеи или рондели (6), а затем в бастионы (в); ограда получила первоначальное бастионное начертание (старая итальянская система (г); затем это начертание стало совершенствоваться и в XVII веке получился правильный бастионный фронт с довольно обширными бастионами (д); в дальнейшем бастионы отделились от куртины, которая несколько подалась назад.

Дальнейшая эволюция крепости заключалась в борьбе с рикошетным артиллерийским огнем Вобана, нанесшим смертельный удар артиллерии, помещавшейся в бастионах. Начались всевозможные ухищрения по обеспечению орудий крепостных верков от рикошетирования: траверсы, изломы, искривления фасов и пр. приспособления, которые все оказались лишь паллиативами. В конце концов пришлось отказаться от бастионного фронта и перейти к полигональному.

Идею этого фронта подал уже в XVI веке Альбрехт Дюрер, квадратное укрепление которого представляло собой сочетание полигональных фронтов с капонирами по углам. Почти через 150 лет после Дюрера Георг Римплер переносит бастионы с углов на середину куртины, давая тем самым такое сочетание частей, которое в целом представляет собой тот же полигональный фронт, в котором бастион играет роль капонира. Еще через 100 лет идею полигонального фронта с редким увлечением и талантом пропагандирует Монталамбер, и эту форму с горячностью


— 161 —

принимают для оград своих новых крепостей немцы, а по их следам и прочие нации.

Прежняя куртина осталась для оград, но получила большую длину и фланковую оборону из капонира. В дальнейшем продолжались различные совершенствования оград полигонального начертания, но одновременно возник вопрос и о расширении крепостей выносом вперед отдельных укреплений; такими отдельными укреплениями и явились оторвавшиеся от куртин сомкнутые с горжи бастионы, образовавшие опорные пункты новой позиции впереди ограды, получившей название фортового пояса (фиг. 83, е). Таким образом, можно считать, что первообраз фортов — это бастионы, сами преобразовавшиеся из башен.

Фиг. 84. Форты из равелинов Фиг. 84. Форты из равелинов

Существует в литературе и другое толкование идеи возникновения фортов — из равелинов. Действительно известно, что одним из более поздних совершенствований полигонального фронта является усиление его, по мысли инженеров Шасслю и Бусмара, равелином, вынесенным за гласис. У этого равелина кроме фасов авторы его устраивали фланки, а внутри располагали грибообразный редюит. Если тыльную часть такого равелина сомкнуть, то получится вполне самостоятельная постройка, которая может быть выдвинута как угодно далеко от фронта, например, километра на 3—5 (фиг. 84), и тогда сыграть роль форта. Нечто подобное мы видим в передовых укреплениях, спроектированных в XVIII веке русским инженером фан-Сухтеленом для укрепленного лагеря при крепости Закрочим.


— 162 —

Указанными соображениями можно объяснить себе, что первичной формой германских фортов, появившихся в 30-х годах XIX века, были большей частью постройки, напоминавшие собой по начертанию сомкнутые бастионы или вынесенные за гласис равелины с фланками и грибообразными редюитами Р в горже (фиг. 85). Фасы и фланки такой постройки имели рвы, получавшие фланковую оборону из капониров К в плечных углах. Впрочем французы, имевшие по-прежнему пристрастие к бастионному фронту, придавали первоначально фортам вид (фиг. 86) четырехугольных или пятиугольных крепостец со сторонами, имеющими бастионное начертание.

Фиг. 85. Пятиугольный форт Фиг. 85. Пятиугольный форт

Пехотный гарнизон тогдашних фортов составляли 2—4 роты, а вооружение 20—50 орудий.

Фиг. 86. Форт бастионного начертания Фиг. 86. Форт бастионного начертания

Появление нарезной артиллерии и дальнейшая эволюция в устройстве крепостей и их элементов

Дальнейший толчок к развитию крепостей и совершенствованию их нового, постепенно все приобретавшего более важное значение элемента — фортов, дало появление нарезной артиллерии взамен гладкостенной, что произошло в 1860 г., хотя уже при осаде Севастополя в 1854—1855 гг. у англичан было несколько нарезных орудий, но они скоро испортились и потому не успели проявить какого-либо влияния на ход осады. Первым примером применения в действительно большом количестве нарезных орудий в крепостной войне следует считать осаду сардинцами итальянской крепости Гаэты в 1860—1861 гг.

Новая нарезная артиллерия выявила два главнейших баллистических свойства: дальнобойность и сильное разрушительное действие. Эти два свойства, несомненно, должны были отразиться как на общем расположении фортификационных построек, т. е. на схеме крепости, так и на деталях конструкций, т. е. устройстве фортов, оград и составляющих их построек. Созданные в Европе в 40-х и 50-х годах крепости-лагери, удовлетворяя одному из основных условий — образованию плацдармов, перестали удовлетворять второму — обеспечению крепостного


— 163 —

ядра от бомбардирования принятое до этого времени удаление фортов от ядра в 2—3 км оказалось недостаточным и его надо было увеличить вдвое. Расстояние между фортами также должно было увеличиться до 3 км. Что касается устройства фортов, то они тоже уже не соответствовали новым данным артиллерии как по своей профили, так и по конструкции составных элементов, и поэтому должны были подвергнуться усовершенствованиям.

Как наиболее замечательный пример западноевропейской крепости, носившей во всех своих частях печать полной новизны для данной эпохи, можно привести тогдашнюю бельгийскую крепость Антверпен.

Здесь небесполезно будет указать на то влияние, какое оказал на перестройку в рассматриваемую нами эпоху старой Антверпенской крепости русский инженер Тотлебен. В 1858 г. Тотлебен, будучи за границей, посетил между прочим Бельгию. Как раз в это время здесь предстояло разрешение весьма важного вопроса о воссоздании обороны страны обращением Антверпена в обширный укрепленный лагерь Правительству предстоял выбор между двумя проектами; один принадлежал начальнику бельгийского инженерного корпуса генералу де Лануа, а второй — капитану генерального штаба Бриальмону. Проект де Лануа представлял собой нечто вроде укреплений Парижа 40-х годов. Второй проект полигонального начертания разработан был согласно новейшим требованиям военно-инженерного искусства, но он именно по своей новизне не имел сторонников. Учрежденная по этому поводу комиссия осудила бриальмоновский проект в самых резких выражениях. Однако было решено посоветоваться по данному вопросу со знаменитым защитником Севастополя — Тотлебеном, и последний как раз высказался безусловно в пользу принятия проекта Бриальмона. Авторитет Тотлебена окончательно решил вопрос, возбуждавший столько недоумений и ожесточенных споров среди бельгийскою военного мира. С этого времени между Тотлебеном и Бриальмоном (по образованию он был не только генштабист, но и инженер), сделавшимся впоследствии инженером всемирной известности, установились дружеские отношения, не прерывавшиеся до самой смерти Тотлебена (в 1884 г.). В 1859 г. бриальмоновский


— 164 —

проект Антверпена был утвержден бельгийской палатой, а с 1860 г. уже было приступлено к оборонительным работам, под руководством самого автора проекта.

Фиг. 87. Крепость Антверпен (план) Фиг. 87. Крепость Антверпен (план)

Антверпен (фиг. 87) был большим торговым городом, расположенным на правом берегу судоходной р. Шельды; некогда он был со стороны суши обнесен крепостной оградой бастионного начертания. Ограду эту сломали и в расстоянии около 2 км впереди нее возвели новую, составленную из одиннадцати капонирных фронтов общим протяжением 11,5 км. Фронты имели различную силу в зависимости от угрожаемой им опасности. На фиг. 88 показан схематически один из северных фронтов, прикрытых наводнением. Ров — водяной получает оборону из небольших капониров К, головы которых взаимно обстреливаются спереди фланговым огнем. Наружных построек здесь нет, и вся сила фронта заключается во фронтальном огне и широких (до 60 м) водяных рвах, получающих фланговую оборону.

Фиг. 88. Фронт прикрытый наводнением Фиг. 88. Фронт прикрытый наводнением
Фиг. 89. Фронт не защищённый наводнением Фиг. 89. Фронт не защищённый наводнением

На фиг. 89 показан более сильный фронт, не защищенный наводнением. Здесь имеется большой во всю ширину рва капонир К с двухъярусной пушечной обороной; ров перед его головой


— 165 —

получает оборону из вспомогательных казематированных фланков КФ. Впереди имеется обширный равелин Р с казематированным траверсом кт для затыльного обстреливания противника, венчающего гласис перед исходящими углами фронта. Позади равелина расположен земляной редюит, служащий одновременно контргардом, прикрывающим голову капонира. Рвы равелина Р фланкируются из казематированных полукапониров п.

Фиг. 90. Форт крепости Антверпен Фиг. 90. Форт крепости Антверпен

В расстоянии 3—4,5 км от ограды расположили пояс отдельных фортов: 9 — на правом и 2 — на левом берегу Шельды в расстоянии ок. 2 км один от другого. Форты, значение, и начертание которых в плане почти одинаковые для всех, имели оригинальное устройство. Каждый форт имел в плане (фиг. 90) форму неправильной шестиугольной звезды. Головной фас имел начертание полигональное так же, как и два боковых фаса; горжевой же фас представлял собой сочетание двух тенальных фронтов. Внутри форта, в горжевой его части, был расположен редюит Р с двориком и сухим рвом вокруг, состоящий из двухъярусных казематов, вмещавших батальон пехоты и 2 батареи. Кроме того на переднем фасе под валгангом имелись широкие сводчатые галереи Г, в которых могли занимать выжидательное положение упомянутые 2 запряженные полевые батареи, назначенные для вылазок. Артиллерийское вооружение форта — около 100 крепостных орудий, включая сюда и установленные в капонирах.

К 1864 г. постройка указанных выше сооружений Антверпена была закончена. В этом же году в редюите одного из фортов была установлена железная вращающаяся башня системы английского инженера Кольза, вооруженная двумя 15-см орудиями.


— 166 —

В 1864 г. антверпенские укрепления осматривая Тотлебен, снова приехавший в это время в Бельгию. Признав, что сравнительно с крепостями других западноевропейских государств Антверпен являлся образцом современного военно-инженерного искусства, он тем не менее считал, что форты этой крепости не способны вести артиллерийскую борьбу с осадной артиллерией без поддержки расположенных между ними промежуточных батарей; по его мнению, последние должны быть устроены в минуту надобности, по выяснении направления атаки, под прикрытием заблаговременно возведенных гласисов, соединяющих между собой форты. Эту мысль Тотлебена усвоили однако немцы, но значительно позже — в 1874—1875 гг., когда у них стали появляться при фортах и между ними, смежные и промежуточные батареи.

Нарезное оружие в 60-х годах получило себе применение в североамериканскую междоусобную войну 1861 — 1865 гг., в датскую войну 1864 г. и в австро-прусскую кампанию 1866 г. Однако на крепостях это почти не отразилось, так как в североамериканскую войну играли роль только полевые и временные укрепления, в датскую войну велась 70-дневная борьба за Дюппельские укрепленные позиции, тоже недолговременного характера; наконец в австро-прусскую кампанию пруссаки сумели достигнуть цели, минуя даже большие и важные крепости Австрии, как Ольмюц, так что крепости в эту кампанию не оказали никакого влияния на ход военных действий. Это обстоятельство было даже причиной распространения после этой войны мнения, что крепости не только бесполезны, но даже вредны, что в свою очередь привело к упразднению значительного числа крепостей в Германии, Голландии, Бельгии и Франции. Однако во Франции не было в этом отношении принято решительных мер, и потому там было еще оставлено много не соответствовавших обстоятельствам времени крепостей, что и не замедлило сказаться отрицательно в следующую кампанию 1870—1871 гг. Из предыдущего явствует, что в период 60-х годов в Западной Европе мы видим только упразднение старых крепостей и частичное совершенствование крепостей, признававшихся еще годными, но о постройке новых крепостей речи не было.

В России в это время военно-инженерное дело, а с ним и крепостное строительство были фактически в руках Тотлебена, который уже с 1859 г. состоял директором инженерного департамента


— 167 —

военного министерства, а в 1863 г. был назначен товарищем генерал-инспектора по инженерной части, которому было подчинено организованное в 1862 г. Главное инженерное управление, ведавшее уже целиком как корпусом военных инженеров и инженерными войсками, так и крепостями. Тотлебен был самостоятелен в разрешении всевозможных вопросов инженерного характера, но ему все же приходилось испытывать большие “затруднения с финансовой стороны”, которые являлись первостепенным фактором, тормозившим всю практическую деятельность.

Появление нарезной артиллерии с указанными выше ее главными свойствами привели Тотлебена к тому, что в 1862 г. им была представлена тогдашнему военному министру обширная записка, в которой наряду с общим обзором состояния русских крепостей приведено было и приблизительное исчисление расходов, потребных на приведение как фортификационных сооружений, так и артиллерийского их вооружения в такое состояние, чтобы крепости при тогдашнем усовершенствовании артиллерии и военного искусства вообще соответствовали своему назначению.

Изучив подробно важнейшие фортификационные сооружения как в России, так и в западных государствах, Тотлебен указывал в своей записке, что русские крепости при строгом, беспристрастном разборе не только не уступают заграничным, но превосходят большую их часть. Речь шла как о приморских крепостях, так и о сухопутных. Последние, по мнению Тотлебена, имели два главных преимущества перед заграничными: 1) они не включали в своем ядре обширных городов: внутри вновь возведенных крепостей — Новогеоргиевск, Ивангород, Брест-Литовск, равно как в Динабурге и Бобруйске, имелись почти исключительно одни воинские здания и помещения для различных запасов; постепенно разрастаясь, все эти постройки могут образовать собой со временем как бы целый город, но все-таки город чисто военный, в котором все рассчитано по военному времени и в предвидении осады, и где нет “населения”, для которого надо заготовлять продовольствие на продолжительное время и которое только тормозит “оборону крепости”; 2) русские крепости сравнительно с заграничными снабжены большим количеством казематированных помещений, дающих укрытие гарнизону (в одном Новогеоргиевске в центральной оборонительной казарме цитадели могут найти безопасное помещение более 20 000 человек). Наконец, в чисто строительном отношении тогдашние русские крепости могли быть признаны вполне образцовыми произведениями военного зодчества, редко встречающимися даже в лучших заграничным крепостях.


— 168 —

Но Тотлебен приписывал русским крепостям и соответственные недостатки: 1) к 1855 г. за исключением Новогеоргиевска не было ни одной вполне отстроенной и соответствующей своему назначению крепости, и Восточная война застала русские крепости в недоконченном виде, вследствие чего пришлось восполнять этот недостаток принятием различных временных мер; 2) в русских крепостях наблюдалось крайнее увлечение идеями Монталамбера: имелось большое количество открытых с поля каменных оборонительных казарм и многоярусных башен. К этим двум недостаткам присоединялся самый главный, третий, выявившийся с введением новой нарезной артиллерии — оборонительные и охранительные постройки, будучи зачастую открытыми с поля или если и прикрытыми земляными толщами, то в недостаточной мере, не смогли бы оказывать сопротивления огню осадной артиллерии, особенно перекидному. Для уничтожения этого последнего недостатка Тотлебен предлагал следующие меры: 1) все каменные постройки, смотря по роду, высоте и месту их расположения, прикрывать соответствующим возвышением и приближением к ним гласиса; 2) перед казематами нижнего яруса возводить арки, над которыми насыпать землю, для прикрытия верхнего яруса; 3) верхние ярусы казематов разломать, а у нижних утолстить своды и насыпать над ними землю; 4) перед фланкирующими постройками насыпать земляные брустверы, равно как присыпать брустверы к оборонительным стенкам в исходящих углах бастионов, равелинов и люнетов.

Затем Тотлебен разбирал в своей записке подробно каждую из имевшихся крепостей с ее недостатками и мерами исправления их с исчислением, необходимых для этого сумм. По соображениям Тотлебена, оказывалось, что если для усиления крепостей Европейской России назначать ежегодно до 3 миллионов рублей, то для окончания в существующих крепостях лишь самых необходимых построек и для устранения главнейших недостатков потребовалось бы 12 лет, для совершенного же их окончания — не менее 16 лет (т. е. к 1878 г.).

Записка Тотлебена разбиралась в особом комитете, который, однако, нашел, что вопрос о средствах атаки и обороны находился в то время и заграницей еще в переходном положении, между тем, положение русских финансов не позволяло и помышлять о каких-либо сверхсметных ассигнованиях (наоборот, финансовый комитет настаивал, чтобы вообще все государственные расходы были сокращены до последней


— 169 —

крайности), а потому комитет постановил никаких новых работ по сухопутным крепостям и казарменным зданиям не предпринимать, а ограничиться приведением в исправность и поддержкой существующих строений. На основании этого решения все русские сухопутные крепости обречены были оставаться и впредь в недостроенном виде, с каменными постройками, неприкрытыми с поля от разрушительного действия новой нарезной артиллерии. Но события в Польше, разыгравшиеся с января 1863 г., настолько сгустили общую политическую обстановку, что Россия стала снова готовиться к встрече англо-французского флота в водах Балтийского и Черного морей. Поэтому все фортификационные работы были главным образом сосредоточены на приморских крепостях и в первую очередь — на Кронштадте и Керчи. Но нельзя было совсем оставить без внимания и крепости западной границы, что приводило и к работам сравнительно скромного масштаба в сухопутных крепостях Новогеоргиевск, Брест-Литовск, Александровской цитадели в Варшаве.

Интересно здесь отметить, что как раз с 1863 г. начались в Кронштадте работы по устройству броневых брустверов на форте “Константин”, это было первым примером применения железа в фортификационных постройках, так как упомянутая выше броневая башня системы Кольза была поставлена Бриальмоном на одном из антверпенских фортов только в следующем 1864 г.; такие же башни были поставлены в Кронштадте на батарее № 3 южного фарватера, впереди форта Павел I в 1868—1869 гг.

На Черноморском побережье в это время особенно совершенствовалась крепость Керчь, считавшаяся созданием Тотлебена. Тотлебен придавал большое значение этой крепости ввиду отсутствия у России после Парижского трактата действующего флота на Черном море. В Керчи имелись до Восточной войны старые укрепления. По окончании войны, когда было решено заново укрепить побережья Черного и Азовского морей, были произведены исследование местных условий и съемка берегов, после чего приступлено к составлению проекта сильной крепости у Керчи и Еникале для обороны входа в Азовское море. Первый проект был составлен в 1856 г. бывшим тогда начальником штаба генерал-инспектора по инженерной части инженером генералом Кауфманом I. В следующем году уже были начаты работы по постройке укреплений, которые велись очень интенсивно в течение 20 лет. Керченские укрепления, переименованные


— 170 —

в крепость Керчь в 1867 г., были расположены в 4 с небольшим километрах от Керчи к югу, на Павловском и Ак-Бурунском мысах и на прилегающих к ним высотах. Приморские батареи были прекрасно применены к местности и расположены так, что могли сосредоточенным огнем обстреливать суда, входящие в Азовское море по суженному проливу; кроме того свободный проход предполагалось оборонять подводным минным заграждением, поставленным в несколько рядов. Сухопутные укрепления преграждали доступ к береговым батареям и состояли из большого центрального форта, названного “Тотлебен”, и расположенных по сторонам его Минского и Виленского люнетов; кроме того на Ак-Бурунском мысу имелось укрепление, соединенное с фасом Виленского люнета длинной куртиной. Рвы укреплений частично были высечены в скале и фланкировались из капониров. В крепости имелось большое количество казематированных помещений, в которых могло разместиться до 2500 человек гарнизона, пороховых погребов на 500 т пороха. Кроме того укрепления были усилены весьма развитой контрминной системой с галереями, выдвинутыми вперед на длину до 1,6 км. Для снабжения водой устроены цистерны на 280 000 ведер воды и водоопреснительный аппарат. Хорошо были разработаны дороги и даже выведен тоннель на длину около 600 м. Все крепостные постройки представляли великолепные образцы долговременных фортификационных систем периода

+ увеличить картинку + Рис. Панорама Брест-Литовска Рис. Панорама Брест-Литовска

— 171 —

введения нарезной артиллерии; все они были прекрасно применены к местности и отлично дефилированы с поля.

Керченская крепость совершенно была окончена и приведена в оборонительное состояние к началу русско-турецкой войны 1877—1878гг.

В сухопутных главнейших крепостях к концу 60-х годов были произведены следующие крупные дополнения: в Брест-Литовске приступлено было к постройке укрепления гр. Берга и построены два редута (тотлебеновские) позади двух бастионов Кобринского укрепления. В Александровской цитадели приступлено было к усилению люнета впереди 3-го бастиона и батареи впереди 5-го полигона и к насыпке люнета впереди 4-го бастиона. В Новогеоргиевске и Ивангороде утолщались валы, возводились новые казематированные постройки. В общем, за время с 1862 по 1870 гг. на достройку и исправление русских крепостей было отпущено около 25 млн. рублей.

Я люблю паро-панк Поддержи сайт
купи наши товары
Письмо
админу
rex@steamage.ru
Сайт существует с 16.12.2017